Глава девятая «Внедрение». Советский фронтовой опыт работы с картой боевых действий времён Великой Отечественной войны никуда не делся. Большая географическая карта, размером стола шести квадратов, постепенно выдавала неожиданные тайны, прилегающей к «нэзалэжной», территории Российской Федерации.

Главный оперативник диверсий, капитан Папченко, с офицерской линейкой и курвиметром в задумчивом состоянии смотрел на точку, где отмечено пересечение границ в недавнем прошлом трёх братских славянских народов.

Вымирающее украинское село Сеньковка!

Именно здесь планировался тайный переход границы диверсантами на территорию России. Не так давно прошли специальную военную подготовку на полигонах «туманного Альбиона». По замыслу генерала Харта должны создать шумовой отвлекающий манёвр вооружённого пересечения границы, как раз совпадающего по времени, чуть раньше проведения основной операции «Труба». Не иначе как, шахматный приём «отвлечение».

В стороне от карты, за специальным шахматным столиком резной работы, с инкрустацией, над клетчатым полем склонились два генерала, Вязов и Харт. Шахматные пружинные часы тикали не в пользу украинца, партия постепенно меняла миттельшпиль с явными признаками ладейно-пешечного эндшпиля.

В мыслях Андрей Вязов был далёк от шахматной баталии.

Карта на столе!

Его, как никогда, именно сегодня волновал вопрос внедрения Петрухи к «розенкрейцерам». Ведь именно сейчас сын давнего товарища по сельской погорельской школе Валеры Папченко, морского капитана большого круизного лайнера Одессы, капитан Мишка Папченко должен внести «спящие ячейки» подмосковного Красногорска, в понимании Вязова это и будут те самые «розенкрейцеры» англо-саксонской операции «Труба».

Враги народа!

Трудно признать правду, остаётся только сожалеть, но это именно те самые завербованные русские люди в угоду своей личной наживы, в простонародье предатели. С ними сейчас работает «одессит», завтра к нему на подмогу выезжает Петруха, капитан Пётр Михеенко, для этого ещё раз придётся воспользоваться орликовским подземельем. Деваться некуда, ситуация может выйти из-под контроля, с таким трудом удалось внедриться, Джон Харт удовлетворил просьбу самого «одессита» и, Петруху взяли в дело.

«Надо заканчивать с этим ладейно-пешечным эндшпилем, двигаем короля в направлении противника, атака королём и есть единственный выход на пути к победе, — про себя размышлял генерал Вязов, краем глаза поглядывая, что делает капитан Папченко, — но Харт не дурак, понял мой замысел. Своего короля двинул навстречу. Отлично! Делаем шах и размен ладьями. У меня при размене две проходные пешки, так называемые «пифагоровы штаны, во все стороны равны». И что же Харт? Не сдаётся, надеется на мою ошибку. Пешечный эндшпиль! Король и четыре пешки у меня, такой же материал и у Харта. Хорошо, что в дебюте забрал слоном коня, а на место коня англичанин поставил пешку. Так они в своём тупике друг за другом до сих пор и стоят. Какое-никакое, а преимущество».

Сделав ход, англичанин нажал кнопку, посмотрел на циферблат шахматных механических часов, тихонько встал, слегка поправил брюки, подошёл к большому столу, хитроватым взглядом окинул карту местности предстоящей операции «Труба», похлопал Мишу по плечу, что-то прошептал на ушко, вернулся, часы тикали не в его пользу.

— Значит, Вязов сделал такой ход. М-да! Тогда я вот так! Что на это скажете?

— Джон! Я предлагаю «пифагоровы штаны».

— Хорошо, сдаюсь. Ваша победа, генерал.

После традиционного рукопожатия, делая радостный вид достигнутой шахматной победе, генерал Вязов приподнялся, слегка потянулся, зевнул и, краем глаза увидел, как Мишка Папченко внимательно прикладывает офицерскую линейку, рисуя на карте кружочки с маленькими треугольниками внутри, условные обозначения «розенкрейцеров».

«Наконец-то! Значит, генерал Харт сказал Мишане нанести условные обозначения мест проживания «розенкрейцеров», предателей или не предателей, ближайшее время покажет, — Вязов устремил свой взгляд на расположение королей и пешек только что закончившейся не простой партии дебютного английского начала, — тогда и узнаем. Что же делать? Надо как-то отвлечься. Дать возможность Харту «выпустить пар», он любит делать философские размышления происходящих событий. Может где в чём-то и проболтается.  Время обедать. Вот и повод ещё раз сходить в ресторан».

— Так за что пьём, Петруха?

— Я бы выпил за Одессу, — немного подумав, капитан Михеенко продолжил, — только я там никогда не был.

— Ха-ха-ха! Ты! Никогда не был в Одессе? Это же мой родной город! Я любого на ремни порву, и румына, и русского, кто посягнёт на мой родной город, — «одессит» капитан Витька Гуньков не унимался, развезло, так развезло, видно сразу, не приучен пить водку по-русски, всё винцо да винцо с молдавских плантаций, — про евреев ничего говорить не буду. Пусть живут.

Среди этой троицы тихо сидел только капитан Папченко, он и сам не понимал, как так вышло, и каким образом Петька упал им на хвост. Ведь собирались вдвоём с другом детства тихо посидеть в любимом ресторане «Лыбедь», вспомнить, как они первый раз встретились на большом круизном лайнере, где его отец Валерий Михайлович Папченко не первый год был капитаном, а помощником Андрей Викторович Гуньков, отец Вити. Местные сразу признали своими «двух одесских капитанов», нет, не круизных лайнеров, а обычных вояк с необычными диверсионными задачами против своих славянских братьев.

— Петруха! Не дрейфь! Генерал Харт лично дал добро! Теперь ты работаешь с нами, — три капитана сидели за ресторанным столиком в самом углу возле окна с видом на площадь бывшего еврейского базара, в народе «евбаза», заводила питейного процесса разливал по рюмкам очередную порцию водки «Столичная», — так что, как говорят русские, «вздрогнем»! Фильм «Иван Васильевич меняет профессию», все смотрели? Кажется, оттуда слово и зашло в дружеское застолье. Не поверите, мне нравится эта вражеская водка «брянского спиртпрома». Вода по-настоящему богата кальцием, фтором и йодом, настоящий «жидкий хлеб», и, для зубов польза, вместо зубной пасты и всяких разных ополаскивателей. Ха-ха-ха! Наш «Древний Киев» и рядом не стоял. Закусывай, Петруха, закусывай. И, слухай сюды. Завтра Мишаня нанесёт на карту ячейки наших продажных «скотов», или, как там говорят поляки, «быдло», вот мы с тобой и начнём их окучивать, как огородные грядки бульбы. Ха-ха-ха! Не люблю я предателей. Но, если они нужны для дела, тогда, да, отнесёмся к ним по-человечески, или, как говорят у нас в Одессе, по-людски. Как только получим наколки, сначала рванём в спецприёмник с русскими пленными, под Фастов, там проведём определённую работу. Будем искать дальневосточников. На днях Урал и Сибирь, немного окучили. А, потом, рванём к тем, кого нам укажут в Красногорске и ближайших окрестностях, уже окученных и давших согласие на сотрудничество. Будем обучать работать в «Циркусе». Слышал про такое?

«Вот это да! Интересно получается, — капитан Папченко не мог поверить такому поведению одесского друга детства, развезло, так развезло. Неожиданно закралась крамольная мысля, а может так оно и надо? Проверка? Может и надо, — пытается расколоть новоявленного с брянских лесов, дружка Петруху, ишь, Василия Ивановича Чапаева из себя корчит, не зря же дифирамбы поёт брянской водке. Что-то здесь не так, с душком. А что Петро? Наши родители в одном селе родились. Как-никак, земляки по рождению. Никакого внимания не обращает на Витюхины россказни, или, умно, по-простецки, делает вид, что всё это ему неинтересно. Зато мне, ой как интересно! И, что я завтра должен нанести на карту? Какие-то ячейки. И кто мне их даст? Какое условное обозначение? Завтра и посмотрим».

— Витёк! Дай я тебя обниму. Вот скажи мне, ты когда-нибудь видел море леса, такой шумящий на ветру сосновый бор! Вот я моря никогда в жисть не видел, да и, с детства, воды боюсь. Плавать могу с трудом, в нашей речке Ревна чуть было не утонул, — капитан Михеенко пребывал немного в шоке, но виду не подавал, — для меня водка лучше воды.

«К чему все эти рассказы о спецприёмниках? Дядя Андрей предупреждал, что проверка может быть совсем необычная, в чём-то оригинальная, главное, не проколоться «на мякине», и, попасть в расставленные для русских пленных розенкрейцеровские сети, — капитан Михеенко не просто так забеспокоился, —  кажется, рядом! Теперь надо отвлечься! Пора давить по газам! Начинать пить по-русски! Этот долбаный одессит не имеет такую закалку, как я, его мозг воспитан на молдавском винце. Мишаня сидит, ничего не понимает, пьёт мало, немного рюмку пригубит и, поставит на место. Здесь он точно понимает суть русской души, если стали соображать на троих, третий должен сойти. Надо же кому-то развезти по кроватям. Вытрезвители давно отменили, ещё при Горбачёве. А пусть, Витёк, под водочку, расскажет с десяток одесских анекдотов! Будет то, что надо. Это и запомнится».

Увидев, что капитан Папченко нанёс условные обозначения спящих ячеек розенкрейцеров, Харт подошёл к столу, дружески похлопал по плечу, опять что-то шепнул ему на ушко, генерал Вязов, не отвлекаясь, смотрел пешечный эндшпиль только что выигранной шахматной партии.

— Генерал Вязов! Карту будете смотреть, или сворачивать?

— Спасибо, Джон, не буду. Сворачивайте.

— Тогда идём обедать.

На Крещатике красивых мест много, как и маленьких ресторанчиков. Неизвестно по какой договорённости, центр украинской столицы живёт обычной повседневной жизнью, русские «герани» больше бьют по военным заводам. На днепровские мосты также действует табу неприкосновенности.

— Куда пойдём?

— Джон, сегодня твой выбор.

— Хорошо. Давай зайдём туда, где нет дурацкого украинского каннибализма и людоедства.

— Тогда, предлагаю ресторан «Кавказская пленница», здесь недалеко, по Крещатику двенадцатый дом. Пять минут ходьбы.

— Согласен. Заодно, комедию «Кавказская пленница» посмотрим? С детства люблю смотреть советские комедии, только ради этого и выучил русский язык, чтобы смотреть в оригинале. Если в переводе, то совсем непонятны русские приколы, а когда знаешь великий и могучий русский язык, понимаешь широту русской души. Я же не знал, что в будущем буду делать гадости русским людям. В нашей европейской цивилизации всё решают деньги. Потому в Европе и не любят Достоевского.

Дом в шесть этажей красивой архитектурной постройки приветливо встретил посетителей в элегантных костюмах европейского покроя.

Двери ресторана уважительно открыл пожилой швейцар, с хорошей, судя по всему, военной выправкой.

Всегда улыбающийся официант грузинской национальности, не мешкая, указал свободный столик у окна, с видом на край Европейской площади, торжественно вручил красиво оформленные меню каждому.

— Что будем заказывать?

— Андрей, ты уж не обижайся, но я под водочку обязательно закажу «сельдь по-русски». Две порции. Обожаю «жульен с грибами». К нему «кутаб с мясом». И, «телятину в сливочно-грибном соусе». Ты будешь?

— Джон, я просто всё умножу на два. Заказывай. Да, какую водку будем пить?

— Мне понравилась та, которую пили прошлый раз. Кажется, «Столичная».

— Хорошо.

Не обращая внимания на какую-то, непонятно где и с кем, войну, киевский ресторан жил своей обычной, как им казалось, европейской жизнью. Середина дня, а треть столиков средних размеров уютного зала не пустовала, люди разных возрастов кушали, разговаривали, делились своими мыслями, проблемами. Урывками была слышна не только украинская, но и русская речь. Ещё польская, английская и немецкая. Так уж повелось, сюда людей в камуфляже принципиально не пускали, дабы не ставить в тупик добропорядочных «панив та громадян».

— За что пьём?

— Джон, как всегда. За победу! За нашу победу!

— Селёдка вкусная. Откуда?

— Сейчас спросим, подошёл официант, — говорит, дальневосточная, охотская.

Генерал Вязов смотрел на своего английского куратора и, всегда удивлялся его настойчивости на чём-нибудь подловить, его, Андрея Вязова.

«На то она и щука, чтобы карась не дремал. Кажется так, если дословно, — видя, как смачно Харт закусывает первую рюмку брянской водки «Столичная» дальневосточной селёдкой, Вязов принялся размышлять про себя, что да как, — точно, так и есть. А ведь ничего не поменялось! Водка брянская, селёдка дальневосточная Охотского моря. Действительно, для «кого война, а для кого мать родна», здесь всё нипочём, главное, деньги. Интересно, какую провокационную тему сегодня замутит Джон Харт? Главное, не проколоться. Наступают тяжёлые времена. Где-то рванёт, так рванёт, лишь бы не на моём, брянском направлении. Судя по всему, операция «Труба», обычная мелочь. Надо рыть! Надо рыть! Надо рыть! На днях резануло слух «АЭС», то ли Курск, то ли южнее, лишь бы не Смоленск. Закусывай, Вязов, закусывай. Судя по всему, как не видать больше Петрухи, значит, куда-то рванули с одесситом. Будем ждать».

— Андрей, а тебе не кажется, что у русских, судя по обменам, уж сильно много пленных. Как ты думаешь? Это они воевать не хотят и, сдаются пачками, или в чём секрет? Они нам тысячу и, мы им тысячу.

— Как-то не задумывался? А что? В чём проблема?

— Надо задумываться, надо. Анализировать, сопоставлять. С одной стороны непонятно, а если посмотреть с другой стороны, то материала для работы, я имею говорить про вербовку, много. Представляю, сколько у русских спецслужб, в связи с этим казусом, возникает проблем. Это каждого надо проверить «свой-чужой», и не просто проверить, определить степень опасности для граждан, государства в целом.

— Пусть проверяют. Нам какое дело до их проблем?

— Самое прямое. Я согласовал с Лондоном вопрос твоего участия в операции «Розенкрейцеры». Это серьёзное дело! Будем работать с русскими военнопленными в долгую историю. Как когда-то Хрущёв выпустил по амнистии жителей бывших польских земель «восточных кресов». Теперь, по прошествии, каких-то шести десятков лет, сегодня пожинаем плоды той хрущёвской «оттепели». Так что, будем работать вместе, вежливо, без пыток и оскорблений. Если кратко, заботиться о будущем их детей, в том числе. Ваша задача изучать социальную и экономическую обстановку, знать чаяния и надежды среднего класса русских, особое внимание уделить студентам. Раз в две недели аналитическую справку будем отправлять в Лондон для формирования общей концепции действий на перспективу.

— Спасибо за доверие! Надо, так надо, будем работать, — неожиданное предложение чуть не сбило Вязова «з пантэлыку», разливая, под напряжённым изучающим взглядом Харта, очередную порцию рюмок водки, старался делать так, чтобы не разлить, слава Богу, руки не дрожали, — надеюсь, у нас всё получится.

Порцию грибного жульена Харту зашла в один присест. Водка значительно прибавила аппетит, решили заказать «плов азербайджанский», где рис, баранина, сухофрукты, лук и специи. Читать и, особенно, рассматривать картинки ресторанного меню, вызывали дополнительные позывы традиционно выпить и закусить. После третьей рюмки смысловой позыв англичанина привёл к неописуемому удивлению.

— Андрей, ты как относишься к своему главе государства?

— Соответственно присяге. Он же наш Верховный Главнокомандующий.

— М-да. Две присяги всегда вызывают непонятки. Ладно, оставим эту тему. Тут важно другое. Анализируя ситуацию, мы, англичане, и, русские, с помощью вашего президента решаем разные задачи одного вектора направленности. Поэтому он нас устраивает.

— Это как?

— Всё просто. Ничего личного, просто бизнес. Наша цель ограбить Украину, внедрить свой бизнес, сделать такую мини колонию.

— А русские здесь, каким боком?

— Как там говорится в советском фильме, «меня терзают смутные сомнения», что ваш президент прямой ставленник русских, и, главком туда же.

— Стараюсь уловить мысль.

— Для русских важно выжечь калёным железом всю ту антирусскую идеологию, которую мы, европейцы и американцы, заложили в мозги украинскому населению.

— Наш президент агент Кремля?

— Если сопоставлять факты, получается, да.

— Джон! Наш президент под вашей охраной.

— Потому под нашей охраной, что, до поры, до времени, наши цели с русскими по векторам совпадают.

— И когда расклад поменяется?

— Как только русский президент предложит вашему президенту, встретиться в Москве, для рассмотрения мирных договорённостей, это и будет означать, таким образом, спасение своего резидента. Ваш президент получит политическое убежище в Москве. Почему? Потому что ваш президент дал шанс русскому президенту, точнее, повод, развязать то, что русские называют специальной военной операцией. Денацификация, кажется так? Нам, англичанам, в своей мини колонии, не нужны пришибленные на голову люди с непонятными жизненными запросами. Русские нам и расчистят поляну для жизненной перспективы.

Такого поворота событий генерал Вязов не мог предположить и в самом страшном сне.

13 сентября 2025 года.

Операция «Труба»

Сергей Роща

Роман

Хабаровск

Эта запись была опубликована 15.09.2025в 08:45. В рубриках: Общество.